Неточные совпадения
— Ах, эти мне сельские хозяева! — шутливо сказал Степан Аркадьич. — Этот ваш тон презрения к нашему брату городским!… А как дело сделать, так мы лучше всегда сделаем. Поверь, что я всё расчел, — сказал он, — и
лес очень выгодно продан, так что я боюсь, как бы тот не отказался даже. Ведь это не обидной
лес, — сказал Степан Аркадьич, желая словом обидной совсем убедить Левина в несправедливости его сомнений, — а дровяной больше. И станет не больше тридцати сажен на десятину, а он дал мне по двести
рублей.
— Потому что
лес стòит по крайней мере пятьсот
рублей за десятину, — отвечал Левин.
— Ну да, а ум высокий Рябинина может. И ни один купец не купит не считая, если ему не отдают даром, как ты. Твой
лес я знаю. Я каждый год там бываю на охоте, и твой
лес стòит пятьсот
рублей чистыми деньгами, а он тебе дал двести в рассрочку. Значит, ты ему подарил тысяч тридцать.
— А в
лесу шалят… У Кобыльего Верху [«Верхом» называется в Орловской губернии овраг. — Примеч. авт.] дерево
рубят, — прибавил он в ответ на мой вопрошающий взор.
«Только, говорит, поедемте по моим мелочам, к Зуше; я кстати посмотрю Чаплыгино; вы знаете мой дубовый
лес? у меня его
рубят».
— «
Лес рубят, молодой, зеленый, стройный
лес», — процитировал мрачным голосом кто-то за спиною Самгина, — он не выносил эти стихи Галиной, находя их фальшивыми и пошленькими. Он видел, что возбуждение студентов все растет, а насмешливое отношение зрителей к полиции становится сердитым.
—
Лес рубят. Так беззаботно
рубят, что уж будто никаких людей сто лет в краю этом не будет жить. Обижают землю, ваше благородье! Людей — убивают, землю обижают. Как это понять надо?
Когда не было
леса по берегам, плаватели углублялись в стороны для добывания дров. Матросы
рубили дрова, офицеры таскали их на пароход. Адмирал порывался разделять их заботы, но этому все энергически воспротивились, предоставив ему более легкую и почетную работу, как-то: накрывать на стол, мыть тарелки и чашки.
Наехал царь Петр на мужика в
лесу. Мужик дрова
рубит.
Мужик пошел к барину и сказал: «Я придумал такую мельницу-самокрутку, что сама будет ходить, без воды и без лошадей; только раз завести, — она и будет ходить до тех пор, пока остановишь. Нет только у меня денег на
лес да на чугун. Дай мне, барин, триста
рублей денег, я тебе первому сделаю такую мельницу».
— Тебе, любезный Иван Федорович, — так она начала, — известно, что в твоем хуторе осьмнадцать душ; впрочем, это по ревизии, а без того, может, наберется больше, может, будет до двадцати четырех. Но не об этом дело. Ты знаешь тот лесок, что за нашею левадою, и, верно, знаешь за тем же
лесом широкий луг: в нем двадцать без малого десятин; а травы столько, что можно каждый год продавать больше чем на сто
рублей, особенно если, как говорят, в Гадяче будет конный полк.
Ивана Ивановича «лесничим» прозвали потому, что он жил в самой чаще
леса, в собственной усадьбе, сам занимался с любовью этим
лесом, растил, холил, берег его, с одной стороны, а с другой —
рубил, продавал и сплавлял по Волге.
Лесу было несколько тысяч десятин, и лесное хозяйство устроено и ведено было с редкою аккуратностью; у него одного в той стороне устроен был паровой пильный завод, и всем заведовал, над всем наблюдал сам Тушин.
Там он опять
рубит и сплавляет
лес или с двумя егерями разрезывает его вдоль и поперек, не то объезжает тройки, купленных на ярмарке новых лошадей или залезет зимой в трущобу
леса и выжидает медведя, колотит волков.
Он принимался чуть не сам
рубить мачтовые деревья, следил прилежнее за работами на пильном заводе, сам, вместо приказчиков, вел книги в конторе или садился на коня и упаривал его, скача верст по двадцати взад и вперед по
лесу, заглушая свое горе и все эти вопросы, скача от них дальше, — но с ним неутомимо, как свистящий осенний ветер, скакал вопрос: что делается на той стороне Волги?
Я прислушался. Со стороны, противоположной той, куда ушли казаки, издали доносились странные звуки. Точно кто-нибудь
рубил там дерево. Потом все стихло. Прошло 10 минут, и опять новый звук пронесся в воздухе. Точно кто-то лязгал железом, но только очень далеко. Вдруг сильный шум прокатился по всему
лесу. Должно быть, упало дерево.
Стал очень усердно заниматься гимнастикою; это хорошо, но ведь гимнастика только совершенствует материал, надо запасаться материалом, и вот на время, вдвое большее занятий гимнастикою, на несколько часов в день, он становится чернорабочим по работам, требующим силы: возил воду, таскал дрова,
рубил дрова, пилил
лес, тесал камни, копал землю, ковал железо; много работ он проходил и часто менял их, потому что от каждой новой работы, с каждой переменой получают новое развитие какие-нибудь мускулы.
В Уссурийском крае козуля обитает повсеместно, где только есть поляны и выгоревшие места. Она не выносит высоких гор, покрытых осыпями, и густых хвойных
лесов. Охотятся на нее ради мяса. Зимние шкурки идут на устройство спальных мешков, кухлянок и дох; рога продаются по три
рубля за пару.
Затем он пошел в
лес и принялся
рубить сырую ель, осину, сирень и т. п., то есть такие породы, которые трещат в огне.
— А мы тятеньку вашего, покойничка, знавали даже очень хорошо, — говорил Лепешкин, обращаясь к Привалову. — Первеющий человек по нашим местам был… Да-с. Ноньче таких и людей, почитай, нет… Малодушный народ пошел ноньче. А мы и о вас наслышаны были, Сергей Александрыч. Хоть и в
лесу живем, а когда в городе дрова
рубят — и к нам щепки летят.
Чем дальше в
лес, тем больше дров: все арковцы должны, задолженность их растет с каждым новым посевом, с каждою лишнею головой скота, а у некоторых она простирается уже до неоплатной цифры — двух и даже трехсот
рублей на душу.
— Уж как бог даст… да… — шамкал Колобов. — Оно тово, действительно поджимают нас, очень поджимают… У вас в городе-то
лес рубят, а к нам щепки летят.
Смирились, а все-таки не могли забыть, что их деды и прадеды Орехово поле пахали, Рязановы пожни косили, в Тимохином бору дрова и
лес рубили. Давно подобрались старики, что жили под монастырскими властями, их сыновья и внуки тоже один за другим ушли на ниву Божию, а Орехово поле, Рязановы пожни и Тимохин бор в Миршени по-прежнему и старому, и малому глаза мозолили. Как ни взглянут на них, так и вспомнят золотое житье дедов и прадедов и зачнут роптать на свою жизнь горе-горькую.
И пахоты богачество, и лугов вдоволь, и
лесу руби не хочу, сукрома в анбарах от хлеба ломятся, скирды да одонья ровно горы на гумнах стоят, года по три нетронутые, немолоченные.
Сам Бог на пользу человекам вырастил
лес, значит,
руби его, сколько тебе надо».
— Да Ермолаев твой. Все его умным человеком прославили, а, по-моему, он просто дурак. Дает тысячу
рублей за
лес, а кому он нужен?
В огородах, окружавших со всех почти сторон каждую обитель, много было гряд с овощами, подсолнечниками и маком, ни единого деревца: великорус — прирожденный враг
леса, его дело
рубить, губить, жечь, но не садить деревья.
— Срубили! Коему лешему порчену сосну
рубить, коль здорового
леса видимо-невидимо! — орал Патап Максимыч. — Стой, чертова образина!
Люди живут — хоть бы Ветлугу взять — беднота одна,
лес рубят, луб дерут, мочало мочат, смолу гонят — бьются, сердечные, век свой за тяжелой работой: днем недоедят, ночью недоспят…
На санные полозья идут и не корневые копани, а гнутые лежины.],
рубят осину да березу на баклуши [Чурка, приготовленная для токарной выделки деревянной посуды и ложек.], колют
лес на кадки, на бочки, на пересеки и на всякое другое щепное дерево.
Артелями в
лесах больше работают: человек по десяти, по двенадцати и больше. На сплав
рубить рядят лесников высковские промышленники, разделяют им на Покров задатки, а расчет дают перед Пасхой либо по сплаве плотов. Тут не без обману бывает: во всяком деле толстосум сумеет прижать бедного мужика, но промеж себя в артели у лесников всякое дело ведется начистоту… Зато уж чужой человек к артели в лапы не попадайся: не помилует, оберет как липочку и в грех того не поставит.
Прошлым летом у Глафириных нову «стаю»
рубили, так ронжински ребята да елфимовские смеются с галками-то [В заволжских
лесах местных плотников нет, они приходят из окрестностей Галича, отчего и зовутся «галками».]: «Строй, говорят, строй хорошенько — келейниц-то скоро разгонят, хоромы те нам достанутся…» Вот что у них на уме!..
— Важно кушанье! — похвалил дядя Онуфрий, уписывая крошево за обе щеки. — Ну, проворней, проворней, ребята, — в
лес пора! Заря занимается, а на заре не работать, значит,
рубль из мошны потерять.
Но дефицит по изданию"Библиотеки для чтения"заставил меня к 1864 году заложить мою землю с
лесом в Нижегородском дворянском банке за ничтожную сумму в 15 000
рублей (теперь она стоила бы гораздо более ста тысяч), и она пошла с аукциона менее чем за двадцать тысяч.
Я сидел у растворенного окна, смотрел на полную луну и мечтал. Сначала мои мысли были обращены к ней,но мало-помалу они приняли серьезное направление. Мне живо представилось, что мы идем походом и что где-то, из-за
леса, показался неприятель. Я, по обыкновению, гарцую на коне, впереди полка, и даю сигнал к атаке. Тррах!.. ружейные выстрелы, крики, стоны, «
руби!», «коли!». Et, ma foi! [И, честное слово! (франц.)] через пять минут от неприятеля осталась одна окрошка!
Срубить
лес, продать дрова (ежели даже хоть по
рублю за сажень очистится)… сколько тут денег-то!
Этот почтенный купец, с седою бородой и в больших серебряных очках, не доплатил Степану Трофимовичу четырехсот
рублей за купленные в его именьице (рядом со Скворешниками) несколько десятин
лесу на сруб.
— Помилуйте! на что похоже! выбросили кусок, да еще ограничивают! Говорят, пользуйся так-то и так-то:
лесу не
руби, травы не мни, рыбы не лови! А главное, не смей продавать, а эксплуатируй постепенно сам! Ведь только у нас могут проходить даромподобные нелепости.
— Еще бы! Поймите, разве естественно, чтоб человек сам себе зложелательствовал!
Лесу не
руби! ах, черт побери! Да я сейчас весь
лес на сруб продал… ха-ха!
Время это было осеннее; об эту пору наши мужички в заводы на заработки уходит: руду копать, уголье обжигать,
лес рубить; почесть что целую зиму в
лесах живут.
Не говорю о том, что крестьяне вообще поступают безжалостно с
лесом, что вместо валежника и бурелома, бесполезно тлеющего, за которым надобно похлопотать, потому что он толст и тяжел, крестьяне обыкновенно
рубят на дрова молодой
лес; что у старых дерев обрубают на топливо одни сучья и вершину, а голые стволы оставляют сохнуть и гнить; что косят траву или пасут стада без всякой необходимости там, где пошли молодые лесные побеги и даже зарости.
Все это богатство принадлежало графу Шувалову и охранялось плохо; кунавинское мещанство смотрело на него как на свое, собирало валежник,
рубило сухостой, не брезгуя при случае и живым деревом. По осени, запасая дрова на зиму, в
лес снаряжались десятки людей с топорами и веревками за поясом.
Точно так же, т. е. убийством или истязанием, должно было привести в исполнение решение высшей власти, состоящее в том, чтобы молодой малый, помещик, имеющий 100 тысяч годового дохода, мог получить еще 3000
рублей за
лес, мошеннически отнятый им у целого общества голодных и холодных крестьян, и мог промотать эти деньги в две-три недели в трактирах Москвы, Петербурга или Парижа.
В одном из имений богатого землевладельца крестьяне вырастили на общем с помещиком выгоне
лес (вырастили, т. е. оберегали во время его роста) и всегда пользовались им, и потому считали этот
лес своим или по крайней мере общим; владелец же, присвоив себе этот
лес, начал
рубить его.
В это время в юрту вошел молодой ороч и сообщил, что подходит лодка с русскими рабочими, которые с пилами и топорами шли вверх по реке Хади
рубить и плавить
лес. Старики оживились, поднялись со своих мест и потихоньку стали расходиться по домам.
— Теперича, ежели весь этот
лес продать… по разноте… как ты думаешь, можно по десяти
рублей за дерево взять?
— В
лесу починивать?.. Ну будет, не валяй дурака… А ты купи маленькие вески, есть такие, в футляре. Нельзя же с безменом ходить по промыслам. Как раз влопаешься. Вот все вы такие, мужланы: на комара с обухом. Три
рубля на вески пожалел, а головы не жаль… Да смотри, моего золота не шевели: порошину тронешь — башка прочь.
— Будто у меня множество денег и всё
рубли — агромадный мешок! И вот я тащу его по
лесу. Вдруг — разбойники идут. С ножами, страшные! Я — бежать! И вдруг будто в мешке-то затрепыхалось что-то… Как я его брошу! А из него птицы разные ф-р-р!.. Чижи, синицы, щеглята — видимо-невидимо! Подхватили они меня и понесли, высоко-высоко!
— Нет, я к тому… Жарко-с! — Агапов обратился к Ханову. — Получил я повестку от ревкома, — завтра идти в
лес дрова
рубить.
Люди на
лесах и палубах что-то вязали,
рубили, пилили, вбивали гвозди, везде мелькали большие руки с засученными по локти рукавами рубах.
"
Лес чтобы не
рубить, Иван Парамоныч!"–"Зачем, ваше превосходительство,
лес рубить!"–"Ведь ты, Иван Парамоныч, меня не обманешь? аренду выстоишь?"–